Метка: самоадвокация

(Примечание: Эйблизм по отношению к аутичным детям практически неотделим от эйджизма (дискриминации по возрастному признаку), и поэтому ради того, чтобы действительно улучшить жизнь аутичных детей и подростков крайне желательно понимать влияние эйджизма. Ради этого и переведена данная серия статей)

Источник: The Youth Rights Blog

Этот пост должен стать началом серии постов о теории Прав молодежи. Когда я только присоединилась к движению за Права молодежи, то поняла, что существует очень мало ресурсов, с помощью которых можно было бы изучить базовые принципы философии Прав молодежи. Эта часть моего блога будет служить для разъяснения идей и отношений, которые составляют теорию движения за Права молодежи.

«Права молодежи» сложно определить. Этот термин очень расплывчатый (но не более расплывчатый, чем большинство терминов, обозначающих социальные движения и философии). Определить, что входит в понятие теории Прав молодежи нелегко, потому что существует целый ряд философий, которые с уважением относятся к правам молодежи, но подход которых, в конечном счете, во многих важных вопросах отличаются от подхода теории движения за Права молодежи. Также существует множество идеологических направлений внутри самого движения за Права молодежи. В других постах данного блога эти различия могут быть рассмотрены более подробно, но здесь я хочу сосредоточиться на общности, на том, что делает нас сторонниками движения за Права молодежи, и что отделяет нас от тех, кто разделяет другие идеи. Теория о Правах молодежи, как и феминизм, прежде всего, является призмой, сквозь которую рассматриваются различные проблемы (в данном случае проблемы, касающиеся жизни молодых людей). В ней подчеркивается преобладание эйджизма как ключевой проблемы, которая негативно влияет на жизнь каждого молодого человека. Она заставляет обратить внимание на проблемы семьи и учебных заведений, потому что и то, и другое играет ключевую роль в жизни молодежи. В ней ставятся вопросы о детстве, образовании и семье, и при этом компетентность детей считается чем-то само собой разумеющимся. В более широком смысле, сторонники теории о Правах молодежи склонны рассматривать издевательства над детьми и опеку как две стороны одной медали.
Продолжить чтение «Кейтлин Николь О’Нил: «Права молодежи 101: Что такое теория движения за Права молодежи? Чем она отличается от других социальных теорий о молодых людях?»» →

(Примечание: Кас Фаулдс — аутичный родитель аутичного ребенка)

Источник: Respectfully Connected
Мой сын имеет полное право сказать мне нет, и я уважаю его право на отказ.

Иногда, когда он говорит «нет», я пытаюсь выяснить у него причину отказа. Так я научилась понимать, что иногда недостаточно четко аргументирую свои просьбы и их причины. То, что он может узнать причину моей просьбы, дает нам возможность сотрудничать и искать компромисс, который бы подошел нам обоим. Я уважаю право моего сына сказать нет, а он уважает то, что у меня есть такое же право. Он тоже может попросить меня объяснить ему, почему я сказала «нет», он выслушает мои аргументы, как я выслушиваю его, и вместе мы находим компромисс. Иногда мы не можем найти компромисс, и тогда один из нас просто должен смириться с отказом другого.

Некоторые люди говорят мне, что я позволяю своему сыну себя контролировать, так что, я думаю, некоторые из читателей могут подумать то же самое. Но уважать право человека на отказ не значит позволять ему себя контролировать. И, что еще более важно, то, что я даю своему сыну возможность говорит мне «нет» не значит, что я им манипулирую.

Существует ли какой-либо вид человеческих отношений, при котором считается нормальным, чтобы один человек контролировал другого? Не думаю, что такое считается допустимым в любых отношениях кроме отношений родителей и детей, и я не могу понять, почему так происходит. Еще я не могу понять, как ребенок может научиться понимать, что значит отказ и согласие, если ему с малых лет не позволяли самостоятельно принимать решения. Мне бы хотелось, чтобы мой сын рос в атмосфере, где к нему относятся с должным уважением и где всех уважают одинаково, а не чтобы бы он рос в атмосфере, где насильственные отношения считаются нормальными.
Продолжить чтение «Кас Фаулдс: «Уважайте слово «нет»!»» →

Источник: Evil Autie
Мне, правда, очень жаль, если я задел ваши чувства.

Возможно, вы родитель, терапист, брат или сестра, или любой другой человек, в жизни которого есть аутичный знакомый или родственник.

Возможно, я сказал что-то, что вам не понравилось. Возможно, я сказал, что специалисты не должны злоупотреблять своими полномочиями и заставлять аутистов вести себя «нормально». Возможно, я сказал, что АВА-терапия нанесла вред многим аутичным людям. Может быть, я выступал против существующей системы борьбы с издевательствами, потому что она основана на том, что надо менять поведение жертвы, а не обидчика. Возможно, я сказал, что аутичные люди тоже могут заниматься сексом и мастурбировать. Может быть, я сказал, что врачи игнорируют наши жалобы. Возможно, я просто не проявил симпатию к убийце аутичного человека и сказал, что мне наплевать, насколько тяжело было этому убийце жить рядом с этим аутичным человеком.

Видите ли, независимо от того, насколько мягко я пытался об этом говорить, насколько мягко я пытался объяснить, что некоторые вещи, которые люди (даже из лучших побуждений) делают для аутистов, причиняют им вред, все это не имеет значения. Эти вещи касались, прежде всего, аутичных, а не неаутичных людей.

Даже хуже (хуже для аутичных людей) — то, против чего я выступал, касалось, прежде всего, наших жизней, а не простых недоразумений, неправильной оценки наших действий или  вопросов, которые могут задеть нашу гордость.
Продолжить чтение «Джоэль: «Простите, если я задел ваши чувства»» →

Источник: Musings of an aspie
Меня, как позднодиагностированного аутичного человека, часто спрашивают о том, почему я так упорно пыталась получить диагноз. Мне было 42 года, я была замужем, и брак был очень удачный, у меня была взрослая дочь и я добилась немалых успехов в бизнесе. Из-за того, что я работала на себя и из-за того, что я уже окончила колледж, диагноз не мог дать мне доступа к необходимым услугам или аккомодации. В услугах и аккомодации просто не было необходимости.

Несмотря на то, что от этого не было никакой практической пользы, диагностика синдрома Аспергера была для меня очень важна. Она стала ответом на вопрос, который я задавала себе всю свою жизнь: почему я так сильно отличаюсь от других людей?

Этот вопрос может показаться банальным, но когда в течение десятилетий на него нет ответов, он может превратиться в тревожную и навязчивую идею. И то, что я наконец-то получила ответ на этот вопрос, дало мне возможность сделать то, чего я никак не могла сделать прежде – это помогло мне принять себя такой, какая я есть.

Принятие как практика.
Когда вы растете, осознавая свои отличия – или, еще хуже, только подозревая о своих отличиях – принятие не является чем-то само собой разумеющимся. Очень часто аутичные люди еще в детстве остро понимают, в чем именно они не соответствуют социальным нормам. В детстве я понимала, что я не похожа на большинство детей и, не понимая, почему это происходит, была уверена, что я просто делаю что-то неправильно.

Понимание причины  отличий бросило вызов моим долго существующим представлениям о себе. Сразу после диагноза я еще думала о том, что со мной что-то не так, а не о том, что я просто другая. Но что, если я не виновата в том, что со мной что-то не так?

Это был первый шаг к принятию, и он принес мне огромную радость. Десятилетия я думала, что я просто недостаточно стараюсь, а теперь я смогла увидеть ситуацию в другом свете. Я не была «неправильной», просто мой мозг работал по-другому.

Потом эти мысли переросли в полноценное принятие, но это было тяжелый и временами очень нелепый путь. Вначале я стала изучать, в чем именно заключаются мои аутичные отличия. Я думала, что если я смогу «исправить» свои аспи-черты, я наконец-то почувствую себя нормальным человеком.

Я намеревалась понять тонкости языка тела и особенности ведения светских бесед. Я была полна решимости научиться поддерживать контакт глазами. Я поклялась не делать социально неприемлемых замечаний, хотя все еще очень смутно понимала, какие замечания считаются приемлемыми, а какие нет.  Это было изнурительным и, в конечным итоге, бесполезным занятием.

Чем усерднее я пыталась изменить себя, тем хуже я себя чувствовала. Чтобы сойти за нейротипика, мне надо было понять огромное число вещей, и это меня выматывало. Я плохо справлялась даже с самыми простыми вопросами. Мой муж мне помогал, когда я спрашивала его о социальных правилах, контакте глазами, чувствах и языке тела. Я читала книги полезных советов для аспи, книги по этикету, и даже книги о социальных нормах, написанные для детей в аутистическом спектре.

В конце концов, я устала от ощущения того, что я постоянно с чем-то не справляюсь. Это ощущение и вечное напряжение сильно меня деморализовало. И поэтому я отказалась от  плана по «исправлению» себя.
Продолжить чтение «Синтия Ким: «Принятие как практика»» →