Метка: общение

Источник: Leaving Evidence

Я хочу быть с тобой. Если ты не можешь идти, я никуда не пойду. Если мы вместе путешествуем, если я разделяю с тобой политическое пространство, если я строю с тобой политическую семью, значит, я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы мы были вместе.

Мы боремся с эйблизмом, который нас разделяет. Я борюсь с тем, что моя инвалидность может отделять меня от твоей инвалидности. Мы не должны быть друг от друга отделены.

Как выглядит солидарность калек? Как она проявляется между калеками?

Мы путешествуем, пытаясь отыскать пищу. Мое кресло не может въехать в ресторан, и в ресторан не допускают твою собаку, поэтому мы будем заказывать еду. Ты не можешь полететь на встречу, и поэтому мы приходим к тебе – все мы. Они не захотят, чтобы ты шел в уборную, потому что они считают тебя «слишком медленным», поэтому мы будем с ними спорить – и убеждать их тебя подождать – и мы будем делать это вместе. Иногда мы товарищи, иногда мы незнакомцы, но мы будем держаться вместе. И мы вместе идем вперед.
Продолжить чтение «Мия Маингус: «Где ты, там хочу быть и я: солидарность калек»» →

Источник: Musings of an aspie
Переводчик: Юлия Зассеева

Ранее я уже упоминала о своей проблеме «потерянных слов». Вы могли заметить это, читая мой блог или ответы на комментарии, — тенденцию пропустить небольшое, но важное слово, когда я пишу. Это больше, чем просто опечатки, которые я могу с лёгкостью обнаружить и исправить, перечитав написанное.

Загадка потерянных слов была признана практически неразрешимой, и я отказалась от попыток её разгадать.

То есть, отказывалась до недавнего времени. Читая книгу «Глаз разума» Оливера Сакса, во второй главе я обнаружила вероятный ответ: афазия.

Афазия – это нарушение восприятия или воспроизведения речи. Оно может быть настолько серьёзным, что человек полностью утрачивает способность понимания языка, вплоть до невозможности говорить и думать с помощью слов (афазия обычно влияет на все формы речи, не только устную). Глобальная афазия часто является результатом опухоли головного мозга, инсульта, черепно-мозговой травмы или дегенеративных заболеваний головного мозга.

Однако более лёгкие формы афазии характеризуются следующими признаками:
— трудности при подборе слов (особенно существительных, в частности, имён собственных);
— использование неверного слова без изменения структуры предложения.

Во время обсуждения исторических случаев проявления афазии, Сакс упоминает английского писателя Сэмюэла Джонсона, у которого афазия начала проявляться после перенесённого в возрасте 73 лет инсульта. Когда способность говорить, наконец, восстановилась, он «делал нехарактерные ошибки, иногда пропуская слова или используя неверное слово» во время написания писем или в работе над произведениями.

Продолжить чтение «Синтия Ким: «Загадка потерянных слов»» →

Источник: Musings of an aspie
Переводчица: Taniec Wojenny

(Фото белой штуки, похожей на кору дерева, на кирпичном фоне)

 

В прошлую пятницу мы с Ученым (моим мужем) пошли поужинать. Это было на следующий день после записи моего радиоинтервью, и я чувствовала себя измотанной, так что мы решили немного вознаградить себя.

В процессе ужина официантка частенько подходила к нашему столу, задавая вопросы, какие обыкновенно задают официантки.

— Как ваши дела?

— Не желаете ли немного кетчупа или острого соуса?

— Принести вам еще что-нибудь?

— Еще воды?

— Не желаете десертное меню?

 

На все эти вопросы (и возможно на другие, которых я не помню) я отвечала: “спасибо, все в порядке”.

Ответ “все в порядке” звучал осмысленно в первый раз, и был вполне подходящим ответом для других вопросов, давая понять, что я не хотела еще воды или десерта. Но проблема в том, что я хотела еще воды. Я просто была слишком утомлена, чтобы сопротивляться тому сценарию, который по умолчанию отыгрывал мой мозг, и к тому моменту, как я поняла, что случилось, официантка уже испарилась на кухню. Ничего страшного, конечно. Совсем скоро кто-то другой подошел к нашему столику и наполнил стаканы водой. Если бы этого не случилось, я могла бы просто сказать официантке, что я поменяла свое решение, и теперь я хочу воды.
Продолжить чтение «Синтия Ким: «Эхолалия и скриптинг: балансируя на грани функционального языка»» →

Объясняю своими словами, что такое – Нейролингвистическое Программирование. Это дисциплина, в основе которой лежит программирование и копирование мышления людей. НЛП позволяет по голосу, позам, походке, содержанию речи создать когнитивную карту человека, а потом полностью скопировать поведение и мышление другого человека, получив при этом его способности и таланты. НЛП изначально появилось, когда его основатели Джон Гриндер, Ричард Бэндлер и Фрэнк Пьюселик решили узнать, за счёт чего именно лучшие психотерапевты и бизнесмены того времени являются лучшими. И она разработали НЛП, систему, позволяющую раскодировать поведение этих людей и скопировать его. Благодаря копированию терапевтов была создана универсальная Терапия Диссоциированного Сознания, сейчас используемая для лечения психотравм, депрессий, алкоголизма, и т.д.  А благодаря копированию бизнесменов была создана бизнес-тренинговая система. Продолжить чтение «Аркен Искалкин: «Обучение НЛП для ребёнка-аутиста»» →

I) Часть 1. Личная история

Я заговорила в полтора года. Мне нравились сказки Пушкина, и я начала их повторять. Говорила я очень неразборчиво, но очень много — повторяла наизусть целые страницы текста. Чуть позже начала повторять и другие слова, научилась просить о некоторых вещах, которые мне требовались. А к четырем годам речь стала разборчивой и понятной, остались только проблемы со звуками «ш» и «р».
У меня не было проблем с тем, чтобы повторить за кем-то нужную фразу — если я неправильно просила о чем-то, то меня поправляли — озвучивали фразу, которую я должна сказать, и я ее повторяла.
Я отвечала на вопросы, выполняла просьбы — например, могла по просьбе сосчитать что-либо, рассказать стишок, назвать имя и адрес.
Поэтому родители были уверены, что я хорошо говорю. Но это было не так.

В шесть лет мне понравилась игрушка в магазине. Я знала, что меня привели в магазин для того, чтобы что-то купить, но не понимала, как попросить игрушку. Я умела просить пить, есть, включать мультики, открыть коробочку, разделить детали конструктора. Я умела просить о десятках других вещей — обо всем, чему меня учили. Но никто не учил меня, как попросить игрушку в магазине (и раньше такой проблемы не возникало, поскольку мне не нравилось выбирать игрушки в магазине). Я заплакала, и плакала долго, но так и не смогла ничего объяснить родителям. В итоге мне купили другую игрушку. Продолжить чтение «Лина Экфорд: «О речевых проблемах у «очень хорошо говорящих» аутичных детей»» →