Метка: мифы и предрассудки

В последнее время в научных журналах, в блогах и в иностранных газетах стало появляться все больше статей о том, как аутизм проявляется у [большинства] аутичных женщин.

Сенсация! Аутичные женщины не похожи на аутичных мужчин!

Их аутичность вообще не похожа на «классическую» аутичность из учебников психиатров прошлого века.

Итак, [большинство] аутичных женщин соответствует большинству указанных ниже характеристик:

– Они могут «копировать» поведение нейротипиков, хотя зачастую это их сильно выматывает.

У них вообще лучше с «актерскими» навыками – например, им может быть проще изображать какого-то персонажа или, буквально, легче стать актером.

– В детстве они чаще играют в игрушки и в сюжетные игры.

– У них лучше развито спонтанное воображение. У некоторых из них даже есть воображаемые друзья, или выдуманный мир, в который они постоянно «проваливаются» в своих мыслях.

– Они чаще и/или раньше начинают понимать, что «не такие, как все».

Продолжить чтение «Айман Экфорд: «Одна маленькая проблемка статей об аутичных женщинах»» →

Источник: Подслушано: эйджизм 

Почему если на взрослого человека нападает компания хулиганов и избивает его, это считается преступлением, после которого совершенно нормально обратиться в полицию и донести на преступников, а если ребёнка бьют одноклассники/одногруппники из детского садика/«друзья» со двора, и ребёнок обращается за помощью к тем, кто может его защитить, это считается «ябедничеством», «низостью» и «доносом»?
Люди что, считают, что преступления против детей должны оставаться безнаказанными? Или думают, что любой детский коллектив должен превратиться в подобие мафии с круговой порукой? 
Какой в этом смысл?
Хотя, кажется, я знаю какой! Тем, кто влияет на социализацию детей — то есть взрослым — выгодно поддерживать такую культуру. И они ее поддерживают, зачастую даже не осознавая этого до конца и не понимая своей выгоды. 
Потому что в подобной культуре преступления против детей обесцениваются, детские проблемы считаются менее важными, более «ненастоящими», а значит и детское бесправие тоже считается чем-то «ненастоящим». Кроме того, чем меньше жалоб, тем меньше разбирательств, верно?

Не все аутисты любят монотонную работу.
И уж конечно, не все аутисты мечтают учиться на поваров, слесарей, уборщиков… или на кого там ещё учат в мастерских различных благотворительных фондов?
Конечно, есть аутисты, которые хотят быть поварами, или стоять у конвейера. Среди аутистов таких людей, вероятно, даже больше, чем среди нейротипиков, потому что — да! — многие из нас любят монотонный труд.
Но многие — не значит «все». Среди нас есть люди, предпочитающие самые разные профессии.
Вот я, например, люблю торговлю, бизнес, активизм, политику и журналистику!
А ещё я знаю аутистов, которым нравилась работа тренеров, преподавателей ВУЗов, издателей, программистов, юристов, учителей в додзё…
И знаете, что это значит?

Что вместо того, чтобы создавать «мастерские», стоило бы поработать над созданием инклюзивной среды в обычных ВУЗах, техникумах и колледжах! Потому что именно там учат самым разным специальностям.

-Но ведь мастерские зачастую предлагают не только обучение, но и трудоустройство, а иногда ещё и сопровождение на работе, — можете заметить вы.

Хорошо, но вместо того, чтобы работать над трудоустройством конкретных инвалидов, выгоднее было бы просто помогать кампаниям, которые этого хотят, создавать более инклюзивную среду. И да, инклюзия включает в себя также и возможность разрешить тем аутичным людям, которым нужна помощь на рабочем месте, получать необходимую поддержку. В том числе, если эта поддержка заключается в предоставлении специального помощника во время первых месяцев работы.

Кроме того, надо обучать специалистов по кадрам, рассказывая им о специфике аутичной невербалики и аутичных речевых особенностях.

И надо менять общество в целом, с раннего возраста рассказывая детям о том, что все мы разные, что мы можем думать по-разному и по-разному себя вести, и это нормально! И что нетипичное поведение не делает кого-то плохим специалистом или плохим человеком.

Вот на это действительно стоило бы тратить время и деньги!

Источник: Подслушано: эйджизм

В детстве я была очень тощей. Я и сейчас тощая. У меня до сих пор недобор веса, и в 24 года я вешу 40 килограмм.

Думаю, родители и бабушки в ужасе от того, что с возрастом я так и «не поправилась». Ведь они старались сделать все возможное, чтобы спасти меня от «неестественной худобы». Но это «спасение» привело лишь к психологическим проблемам, и нездоровому отношению к питанию. Не знаю, дотягивают ли мои проблемы с питанием до расстройства пищевого поведения, но они явно осложняют мне жизнь.

Вот несколько подобных проблем, так что об их серьезности вы можете судить сами:

1) Если кто-то предлагает мне еду, мне сложно от неё отказаться. Даже если это предложение не было настойчивым, а я совершенно не голодна.

2) Когда я из-за чего-то нервничаю, то мне хочется ЖРАТЬ. Жрать все съедобное, что только попадается под руку. Конфеты, овощи, мясные продукты — не важно. Хочется просто жевать, жевать, жевать…

Либо, если мне вдруг становится совсем плохо и я переживаю тяжелый стресс, мне может быть сложно понять, как проглотить маленький кусочек еды. Я могу целый час сидеть перед тарелкой макарон и не понимать, как взять в руки вилку, сунуть макароны в рот и прожевать.

3) Если какая-то еда мне все же понравилась, мне сложно заставить себя взять добавки. Сложно осознать, что это безопасно, что никто меня не станет доставать меня тем, что после этой добавки я должна взять ещё порцию, и ещё, и ещё….

В итоге, если какая-то еда кажется мне «потенциально» вкусной, я просто беру слишком большую порцию: «чтобы точно хватило». И конечно же, ее не съедаю, потому что этой порцией можно накормить меня и троих моих клонов!

Это может показаться абсурдным, но да, я постоянно совершаю одну и ту же глупую ошибку и перевожу продукты!

4) Во время еды я стараюсь запихнуть в рот как можно больше еды (чтобы как можно меньше еды лежало передо мною на тарелке).

5) Большая часть этих проблем с питанием «вытеснена» из моего сознания. Когда я ничего не ем, не выбираю еду и не разбираю свои проблемы на приеме у психотерапевта, мне сложно даже вспомнить об их существовании. Именно поэтому мне сложно не повторять глупых ошибок.

Как будто большую часть дня в моем мозгу работает «фильтр восприятия», закрывающий эти проблемы, и мешающий мне разобрать их причины. Мне и сейчас сложно в них «копаться», но для того, чтобы от них избавиться, надо, прежде всего, понять их истоки.

И, кажется, я их уже понимаю: Продолжить чтение «Как не надо «помогать» ребёнку набирать вес.» →

Автор: Мишель Свон

По материалу: Hello Michelle Swan.

                                                       (На фото — разные виды цветов)

Сегодня вечером мы с мужем говорили о том, насколько люди боятся вещей, которых они не понимают, насколько они боятся всех, кто на них не похож. Мы говорили о важности внутригруппового разнообразия. И тут мой муж произнес:

— Знаешь, что противоположно разнообразию?

Я хотела сказать «нормативность», но тут почувствовала, что он имел в виду нечто иное. Я сама подумала об этом только потому, что когда другие люди смотрят на нашу семью и видят наши различия, они думают, что мы бы хотели стать «нормальными». Большинство людей считает нормальность прекрасной целью. Мы, как общество, как будто заинтересованы в нормальности, в том чтобы люди смешивались с толпой, существовали как часть группы, чтобы все могли приспособиться к жизни в обществе, рассчитанном на хамелеонов. Когда у детей обнаруживают нейроотличия, обычно родителям советуют водить ребёнка на терапию или давать ему лекарства, которые могут сделать его менее отличающимся от большинства, или благодаря которым его отличия будут менее заметны — чтобы ему было проще слиться с толпой, проще выглядеть «нормальным».

Я была на правильном пути, когда вспомнила об этом, но в своих рассуждениях муж пошёл немного дальше. Я замолчала, и он пояснил:

— Если все будут «нормальными», если между людьми не будет различий, если все мы будем одинаковыми, особенно если наше потомство ничем не будет отличаться от нас, то наш вид сильно ослабнет.

— То есть, противоположность разнообразию — вымирание.

Вам может показаться, что это слишком радикальное заявление, но я так не думаю. Мы всегда пытаемся «вылечить» всех, кто от нас отличается, и переубедить тех, у кого необычная идентичность. Людям с инвалидностью обычно предлагают генетическую консультацию, чтобы помочь им решить, готовы ли они пойти на риск воспроизведения потомства. Родителям, у которых есть дети-инвалиды, предлагают «мудрый совет» не заводить больше детей, потому что новые дети могут тоже родиться «неполноценными».

Инвалидность, разнообразие, нетипичность — все это кажется чем-то плохим, кажется трагедией, бременем, которое общество вынуждено нести.

Но при этом, если бы мы все были одинаковые, откуда брались бы наши самые сильные стороны? Где бы мы нашли людей, которые делали бы все нетипичные, но необходимые нам вещи, с которыми сейчас не справляется большинство? Где бы мы нашли нетипичную позицию и перспективы, которые добавляют в нашу жизнь новые цвета и делают ее интереснее? Где бы мы нашли трение, которое помогает нам расти и меняться? Как бы мы эволюционировали?

Когда мы хотим, чтобы в мире не было инвалидности, мы хотим простого мира, мира без борьбы. Когда мы отказываемся признавать, что инвалиды — это не просто те, кто отличаются от большинства, но и те самые отличающиеся, которых признают меньше всего, что инвалидность ставят именно потому, что в обществе все рассчитано на людей с другими телами и другим способом мышления, мы пытаемся устранить инвалидов вместо того, чтобы менять мир, в котором мы живем. И тем самым попадаем в опасную ситуацию.

Ведь противоположность разнообразию — это вымирание.

————————————————————

На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.

Однажды моя знакомая, мать троих аутичных детей и активистка за нейроразнообразие, в разговоре с другой матерью аутичного ребенка сказала нечто вроде:

— Ты спрашиваешь, как я рассказала своим детям о том, что они аутисты? Точно так же, как я рассказала им о том, что они девочки, или о том, что они говорят на русском языке! У тебя с твоими детьми был специальный разговор на эту тему? Нет? То же самое у нас по поводу аутичности. Наши дети всегда знали о том, что они аутичные, они выросли с осознанием этого. Они с самого начала знали о том, какие у них, как у аутистов, есть сильные и слабые стороны, им всегда рассказывали, как можно справляться с аутичными проблемами…

По-моему, это самый разумный ответ на вопрос о том, как и когда рассказывать своим детям об их аутичности! Чем раньше они об этом узнают, чем более естественно произойдет это осознание, тем лучше.