Рубрика: Школа и образование

Здравствуйте, дорогие читатели. Меня по паспорту зовут Дима, но, если вы не против, можете звать меня Бет. В 28 лет мне поставили диагноз шизоидное расстройство личности, но у меня большие сомнения по поводу верности диагноза, потому что при таком диагнозе остаются необъяснимыми особенности поведения, которые начались еще в раннем детстве. Надеюсь, я когда-нибудь смогу оказаться на Западе и попасть на прием к специалисту, компетентному ставить диагноз взрослым.

Даже если мои подозрения по поводу диагноза верны, то я могу сказать, что мне повезло: хотя у меня множество симптомов Аспергера, большинство из них были на терпимом для общества уровне (например, я не качалась при сенсорной перегрузке), хотя это не помешало людям превратить мою жизнь в ад, из которого я только недавно стала потихоньку выбираться. Единственное, чего я избежала благодаря мягкости симптомов – меня не обзывали в школе сумасшедшей.
В общем, введение окончено, вы можете обесценить все, что написано дальше, сказав, что я не настоящая аспи, потому что у меня нет официального диагноза и у меня недостаточно тяжелый случай. Но я считаю, что для темы полезности школы для социализации это все неважно.

К сожалению, мои воспоминания о детстве очень ограниченны, я хорошо помню только события с 15 лет, когда пошла в колледж. Может быть, оно и к лучшему. Но расскажу хотя бы то, что помню.

Продолжить чтение «Дмитрий «Бет» Дрямин: «Аспи детство»» →

Школа. Российская школа 90-х это был ад для аспи.

И это даже с учётом того, что школа моя была для детей с особенностями. Родители сразу побоялись отдавать меня в дворовую школу.

Началось с первого класса. Сразу чувствовалось, что я – чужой. Дразнили, отбирали вещи, не брали на свои маленькие сборища. Но всё было терпимо. Потому что до 6 класса со мной ходила в школу мама, и сидела со мной в школе весь учебный день, пока был урок, мама была рядом, в коридоре. И зная об этом, дети меня не трогали.

7 класс. Мама решила, что я могу ходить в школу один. Это было правдой. Да, я плохо общался, но географию Москвы я давно знал на зубок, и физически дойти мог в любую точку Москвы по карте. Я ещё до школы рисовал схему московских метро и трамвая по памяти.

И тут началось. Поскольку мамы не было, дети поняли, что им всё можно. В это же время ушёл учитель математики, и его заменили практиканткой, которая не умела следить за дисциплиной. И весь класс начал оплевывать меня бумажками из трубок – плевалок. Естественно, что так учиться было невозможно. Я написал контрольную на 3 только потому, что мне не давали её написать, оплёвывая, а учительница не захотела этого слушать, и не дала её переписать.

Продолжить чтение «Ваня Фалл: «Школа. История Вани Фалла»» →

«Социализироваться в школе — все равно, что греться в горящем доме»

цитата из интернета (источник сейчас уже не найду)

Сразу уточню, что это описание личного опыта, и я не против школ, как таковых. Я за хорошие школы с правильной инклюзией и за домашнее обучение для тех, кому оно подходит. Но я против запихивания ребенка в обычную школу любой ценой.

Когда-то я очень хотела пойти в школу с шести лет. Потом мне исполнилось шесть, я узнала, что не иду в школу в этом году, и стала ждать следующего.

Я знала, что в школе будет много интересного — например, физика и химия. И еще мне наконец-то объяснят, что такое квадратный корень — значок на калькуляторе интересный, а взрослые объяснять не хотят, говорят, пойду в школу — узнаю. Родители долго рассказывали, что школа — это не только уроки, что у меня будут одноклассники, с которыми можно будет общаться и играть. И я им верила. И даже хотела познакомиться с одноклассниками — вдруг они знают что-то интересное?

Продолжить чтение «Лина Экфорд: «О возможном влиянии школы на социализацию. Личный опыт»» →

(Примечание: Это статья учителя детей с различными видами инвалидности о предполагаемой компетенции и наименее опасном предположении; она будет полезна не только профессионалам, а и родителям аутичных детей, особенно тех, которых часто называют «низкофункциональными»)

Источник: Thinking Person’s Guide to Autism

Одни из самых непростых вопросов, с которыми мы сталкиваемся в нашей работе, это те вещи, которые кажутся менее явными. Одним из наиболее вредных для наших учеников и возможно для наших целей является предположение, что наши ученики должны каким-то образом проявить себя, причем неоднократно. Что они должны доказывать свои способности, компетенцию, то, что они действительно действуют преднамеренно, когда они стараются общаться с помощью языка, альтернативных способов коммуникации или с помощью поведения. Мы живем на земле, где такое большое значение придают предпосылкам и подотчетности, и где так мало места для «Наименее Опасного Предположения», о котором впервые заговорила Анна Донеллан и о котором знают благодаря Розетте и Таши (2002). Наименее опасное предположение — это, естественно, предположение, что (не имея доказательств) мы считаем, что если у нас нет возможности определить, способен ли на что-то ребенок или взрослый с инвалидностью, мы предполагаем что он «способен» вместо того, чтобы предположить что он «не способен».

Продолжить чтение «Кейт Ахерн: «Жизнь с Наименее Опасным Предположением»» →