Автор: Ayman and Co

Помните, инвалидность не всегда бывает видимой. Существует множество видов инвалидности, которые незаметны со стороны. (Например, аутичность часто может быть незаметна со стороны). И люди, называющие себя инвалидами, не обязаны отчитываться перед вами о своих диагнозах. Поэтому….

Описание картинки: 
«Напоминание для не-инвалидов: у вас нет НИКАКОГО права КОГДА-ЛИБО заявлять КОМУ-ЛИБО: “Да нет у тебя никакой инвалидности”.»
Эта картинка — Twitt от @chronic_spoonie

Предупреждение: использование патологизирующей лексики;

Внимание, администрация сайта не поддерживает организацию Autism Speaks и выступаем против ярлыков функционирования

Источник: NPR

Автор: Юки Ногучи — корреспондент бизнес-отдела NPR в Вашингтоне.

(Джеральд Франклин, чернокожий парень, сидит за компьютером)

Сейчас количество людей с диагнозом “аутизм” растет, и поэтому растет и количество людей с этим диагнозом, которые не находят работу.

Хотя многие из аутичных людей считаются высокофункциональными, недавнее исследование показало, что 40 процентов из них не находят работу, и этот процент больше, чем среди людей с другими когнитивными инвалидностями.

Энн Руи, исследовательница из Дрексельского института аутизма в Филадельфии, стала автором исследования, которое это обнаружило.

— Когда мы узнали, что около 40 процентов аутичных людей не находят работу, и не продолжают своё образование, то нам стали интересны причины этого феномена.

Да, молодые аутичные люди, как и любые другие, обычно хотят жить независимо и зарабатывать деньги. Но им никто в этом не помогает, потому что все службы помощи аутистам рассчитаны на помощь детям.

— Если вы аутичный человек, то вы теряете поддержку как только становитесь взрослыми, — говорит Лесли Лонг, вице-президент службы по работе со взрослыми аутичными людьми в организации Autism Speaks.

Самой большой сложностью для аутичных людей могут стать собеседование. Многие аутичные люди на них стимят, да и могут казаться странными по многим другим причинам. Но за странностями иногда скрываются таланты, такие как большая сосредоточенность на работе, или математические и аналитические способности.

— Вспомните кризис и обвал фондового рынка в 2008 году, — говорит Лесли. — Знаете ли вы, что именно аутичный человек предсказал, что ипотечные компании скоро обанкротятся. Не думаю, что обычный человек вообще был бы способен на такое.

Она говорит о докторе Майкле Берри, о котором рассказывается в книге и фильме «Игра на понижение». У Майкла Берри есть сын с диагнозом синдрома Аспергера, и он тоже считает себя аутичным.

Сейчас, когда многие хорошие работники выходят на пенсию и для компаний требуются новые таланты, крупнейшие компании, такие как Microsoft, Walgreens, Capital One, AMC Theaters и Procter & Gamble, начинают активно привлекать людей с РАС. Хотя пока они взяли на работу не так много аутичных сотрудников, их программы приема на работу и поддержки аутичных людей становятся образцом для подражания для других компаний.

Возьмем для примера подразделение Американского Банка (Bank of America) в Далласе, которое печатает, проверяет и сортирует все документы, касающиеся клиентов. Как говорит менеджер Дьюк Роберсон: “там очень много бумажной работы».

У всех сотрудников Роберсона есть какая-то форма инвалидности. Он говорит, что аутичные работники — это асы по нахождению ошибок в документах, и им часто нравится монотонная работа.

• Каждое утро я жалуюсь, что у нас каждый день одно и то же, — говорит Роберсон. Методическая, повторяющаяяся работа, которую другие посчитают слишком однообразной, удобна многим аутичным людям.

-Один мой сотрудник каждый день садится на одно и то же место. И он очень расстраивается, если кто-то другой уже занял это место, — говорит Роберсон.

Оборот кадров в подразделении Роберсона очень мал, и производительность, прибыль и атмосфера хорошие.

— Так что у нас не благотворительная организация, — поясняет он.

Другая компания, Specialisterne USA, помогает аутичным людям найти “работу консультанта в области информационных технологий, и в других технических областях». Её директор, Марк Грейн, говорит, что адаптация аутичных работников часто сводится к таким простым вещам, как настройка освещения, которая нужна для того, чтобы предотвратить у них сенсорную перегрузку, или к разрешению на частые перерывы.

— Мы рекомендуем компаниям четко говорить о том, чего именно они ожидают от работников, — говорит Грейн. — Просто установите четкие правила, и объясняйте их.

Он рассказывает, что в работе с аутичными людьми могут быть полезны и другие вещи — например, принять работника на обучение в виде подготовительной работы, и предоставить наставника, который поможет аутичному работнику освоиться на рабочем месте.

Грейн говорит, что он уже помог сотням людей, и его цель — это 250 тысяч человек.

Но преодолеть преграды поиска работы может быть очень сложно. В прошлом году Autism Speaks запустила сайт Spectrum Careers, который помогает встретиться аутичным людям и работодателям.

Джеральд Франклин, которому 24 года, является ведущим разработчиком этого сайта. Он говорит, что, помимо других полезных возможностей, его сайт позволяет людям публиковать свои видео.

— Иногда видеоформат помогает людям со специальными потребностями, на что они способны, — говорит Франклин.

У него у самого диагностировали аутизм в 4 года. Он говорит, что разработал обходные пути, чтобы общаться со своей командой разработчиков.

— Иногда я пытаюсь объяснить какую-то интересную идею, но меня не понимают,- говорит он. — И мне приходится рисовать много картинок и писать много записей, и члены моей команды мне за это благодарны.

Франклин считает свой аутизм преимуществом, которое помогает ему создавать ресурсы, чтобы помогать другим.

__

Автор: Юки Ногучи — корреспондент бизнес-отдела NPR в Вашингтоне.

Перевод: Валерий

На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.

Внимание! Статья рассчитана преимущественно на общение с детьми с нейротипичным образом мышления

По материалу: The Body Is Not An Apology
Опубликовано с разрешения администрации сайта. Более подробную информацию можете найти на сайте TBISNA

Автор: Преподобная Кетти Норрис

Мы, как родители, должны объяснять своим детям самые разные вещи. Думаю, почти любой родитель или опекун испытывал неловкость, когда его малыш впервые увидел человека с видимой инвалидностью. Возможно, когда ваш ребенок увидел человека в инвалидной коляске или карлика, он стал указывать на него и пялиться. Возможно, он громко закричал что-то вроде: «Смотри! Почему этот дядя такой ненормальный?» Именно после этого многие родители были вынуждены объяснять малышам, что такое инвалидность. В этот момент нас может охватить паника, и мы можем постараться побыстрее заткнуть ребенка, потому что не хотим, чтобы его слова или действия кого-то обидели и кому-то навредили.

Правда в том, что существует множество видов инвалидности, видимых и невидимых. Мы можем попытаться рассказать детям о каждом их них, но есть несколько важных принципов, которые важно рассказать детям, чтобы они лучше поняли каждый из существующих видов инвалидности.

1. РАССКАЗЫВАЙТЕ ДЕТЯМ О РАЗЛИЧИЯХ И РАЗНООБРАЗИИ ВСЕГДА, КОГДА ВЫ ЕГО ВИДИТЕ.
Рассматривая вазу с цветами, обратите внимание на то, что каждый цветок выглядит и пахнет по-разному. Поговорите о том, что в определенном смысле все эти цветы похожи. О том, как они прекрасно сочетаются, создавая букет.

2. ПОГОВОРИТЬЕ С НИМИ О РАЗЛИЧИЯХ И СХОДСТВЕ ЧЛЕНОВ ВАШЕЙ СЕМЬИ.
Расскажите о том, что вы можете хорошо рисовать, а ваш партнер – хорошо бегает, но при этом вы оба любите книги.
Продолжить чтение «10 советов о том, как рассказывать детям об инвалидности» →

В журналах на тему инвалидности снова появляются «предпраздничные» статьи о Рождественском подарке, о котором мечтают «все родители» неговорящих детей. О том, что эти родители, якобы, хотят наконец-то услышать на Рождество голос своего ребёнка, и что, конечно, альтернативная коммуникация — это классно, но, конечно-же, этого недостаточно. 

Но в эти праздничные дни я мечтаю только о том, чтобы подобные журналы перестали печатать эйблистский абсурд, вредящий инвалидам (и особенно детям-инвалидам), и укрепляющий стереотипы. Ваши дети прекрасны — прекрасны такие, какие они есть. Поддерживайте их, обеспечивайте их аккомодацией, растите и любите их такими, какие они есть. Просто стыдно за то, что люди не могут оценить ту драгоценность, что у них уже есть — то есть, своего ребенка — просто потому, что они слишком заняты мечтами о другом, воображаемом ребёнке. И я думаю, о чем может мечтать ребёнок из такой семьи. Возможно, для начала, о принятии?

——
*в оригинале имелся ввиду журнал The Mighty и стоял хештег 
#fuckthemighty, но подобные вещи пишут и в других, в том числе русскоязычных, изданиях и пабликах об инвалидности.

Автор: Лея Милдски
Источник: https://www.facebook.com/profile.php?id=1074995213

(Примечание переводчика: Подобные ситуации не менее часто встречаются в еврейских школах на пост.советском пространстве)

Автор: Ари Нейман

По материалу: Sometimes a Lion

Молодые люди с инвалидностью не могут нормально учиться в Jewish Day Schools – Еврейских дневных школах (довольно распространенная проблема во всех подобных заведениях, в том числе в Европе и на постсоветском пространстве – прим. переводчика). Настало время сосредоточиться на инклюзии – и выразить протест скептикам, которые говорят, что инклюзия невозможна.

В феврале еврейское сообщество отметило Месяц Информирования и Инклюзии по Вопросам Инвалидности — Disability Awareness and Inclusion Month (JDAIM). Это ежегодная возможность заявить о нашей готовности работать над полным включением евреев с инвалидностями во все сферы жизни нашего сообщества. В этом направлении еще нужно проделать множество работы, и последние события показали, что не все местные еврейские общины готовы этим заниматься.

Отмечая начало этого месяца, раввин Митчел Малкус, директор престижной еврейской дневной школы Charles E Smith, опубликовал пост на школьном веб-сайте. В начале этого поста коротко говорилось о JDAIM, а затем рабби быстро перешел к тому, что родители должны лучше анализировать свои желания, приведя в качестве примера «притчу» о родительнице, которая «искренне считала, что школа делает все возможное чтобы его дочь смогла там учиться… [и] после нескольких лет размышлений поняла… что было бы гораздо лучше, если бы она выбрала для своей дочери специальную школу со «специальными ресурсами»».

Рабби предлагает создать разные типы специальных школ, которые могли бы специализироваться на обучении учеников, которых он не очень-то приветствует в обычных школах, заметив, что, например, «одни школы могут специализироваться на обучении детей с дислексией, СДВГ и различными языковыми проблемами, [в то время как] другие могут принимать детей с обсессивно-компульсивным расстройством, расстройствами сенсорного восприятия, аутизмом и синдромом Аспергера». Послание понятно – рабби Малкус хочет, чтобы «эти» ученики занимались где-то за пределами его освященных, нормальных классов.

Конечно, не все ученики смогут преуспеть в каждой конкретной школе. Но различия в возможностях не такая уж непреодолимая вещь, как законы физики, – здесь речь о сознательном выборе конкретных учебных заведений, которые при распределении финансов решают, что потребности детей с инвалидностью не являются для них приоритетными. Светские школы обязаны обеспечивать доступную среду для учеников с дислексией, СДВГ, обсессивно-компульсивным расстройством, аутизмом и другими видами инвалидности, на которые ссылается рабби Малкус. И часто они получают гораздо меньше финансирования на нужды одного ученика, чем школы наподобие школы рабби Малкуса. Значит ли это, что по своей природе иудейские учебные учреждения хуже светских приспособлены для обеспечения образования высокого уровня? Не думаю, что дело в этом, – скорее в приоритетах, которые выбирает руководство школы.

Вопросы инклюзии должны восприниматься всерьез, а не считаться не заслуживающими внимания наивными идеями. Мы должны понимать, что, отказывая в инклюзии, мы тем самым говорим ученикам-иудеям с инвалидностью, что мы не желаем видеть их частью своего сообщества, и осознавать все последствия подобного заявления. Очень часто дети и их семьи решают, что если еврейское сообщество не хочет видеть их своей частью, то этому сообществу нет места и в их сердце, что разрывает их связь с иудаизмом. В лучшем случае это означает пожизненное настороженное отношение к еврейским общинам. В худшем случае это делает учеников-инвалидов еще более уязвимыми к насилию и дает им посредственное образование – ведь есть много свидетельств, что ученики с различными видами инвалидности показывают в сегрегированных образовательных системах худшие результаты. Вы не поможете детям-инвалидам удовлетворить свои потребности, выбрасывая их из наших школ, – вы просто перекладываете задачу по удовлетворению потребностей на плечи других.

Пост, которым рабби Малкус решил начать разговор об инвалидности, прекрасно показывает те барьеры, которые существуют в иудейском образовании для учеников-инвалидов. С одной стороны, типично-доброжелательное отношение к ученикам без инвалидности, с надеждой на то, что они смогут преодолеть все сложности – с надеждой, существующей до тех пор, пока не станет понятно, что эти «сложности» непреодолимы. Ведь по отношению к ученикам-инвалидам у рабби Малкуса совершенно противоположный подход – прежде всего, он хочет показать своему сообществу, что все вопросы инклюзии в его понимании сводятся к тому, что ученикам с инвалидностью не место в его школе.

Как специалист по вопросам прав инвалидов и одновременно еврей-инвалид, который вынужден был уйти из еврейской дневной школы после получения одного из диагнозов, упомянутых рабби Малкусом, я рассматриваю его заявление как индикатор более широкой проблемы того, что еврейские дневные школы отказываются рассматривать обучение учеников с инвалидностью – особенно с когнитивной и поведенческой инвалидностью – в качестве одного из своих приоритетов.

Это проблема существует уже давно – у нас есть множество примеров из жизни частных светских школ, когда администрация учебных заведений делает подобные заявления, «рекомендуя» родителям детей с инвалидностью забрать детей из этих школ. Мы знаем, что происходит в подобных случаях.

Благодаря исследовательской литературе, посвященной инклюзии, вы можете узнать, что одним из главных факторов, определяющих возможность ребенка учиться в инклюзивном классе, является отношение учителей и администраторов к этому ребенку, причем тяжесть инвалидности ребенка здесь не играет принципиального значения. Также известно, что уровень инклюзии в государственных школах отличается от штата к штату, от города к городу, так что вопросы инклюзии связаны не столько со степенью инвалидности ученика, столько с вопросами политики в области образования.

Увы, подобных исследований, посвященных еврейским школам, нет. Потому что мы не занимались их проведением. Но при этом мы знаем, что евреи (и иудеи) с инвалидностью очень редко участвуют в других молодежных еврейских (и иудейских) мероприятиях, например, редко посещают летние детские лагеря отдыха. Местным спонсорам и руководителям подобных программ стоит собрать данные о том, насколько инвалиды могут получить поддержку в их школах, лагерях и различных проводимых ими программах, причем организовать эти исследования так, чтобы на вопросы могли отвечать сами инвалиды, и предоставить эти данные в доступном формате, не нарушая при этом анонимности респондентов, чтобы все члены сообщества могли видеть насколько инклюзивны те или иные программы и заведения.

Более того, хотя согласно Закону о Правах Американцев с Инвалидностью (Americans with Disabilities Act) религиозные школы вроде Charles E Smith, к сожалению, не имеют тех же законодательных обязанностей, как светские учреждения с сопоставимыми ресурсами и задачами, недискриминационного отношения к инвалидам в еврейских школах должны требовать спонсоры и другие руководители общин. Следует также создать независимую, понятную процедуру на те случаи, когда вопросы дискриминации нельзя рассматривать в суде, потому что антидискриминационное законодательство не покрывает религиозные программы, школы и детские лагеря.

Заявление рабби Малкуса является показателем куда более серьезной проблемы, и мы должны дать ясно понять еврейским школам, что они должны быть готовы принимать и создавать инклюзию для всех еврейских детей. Рабби мог бы вспомнить то, что он узнал из собственного раввинского образования, а именно слова Р. Гиллеля, которые тут написал в Пиркей-авот: «Аль Тифрош Мин Хацибур» – «Не отделяйте себя от сообщества». Мы должны признать, что евреи-инвалиды являются частью нашего сообщества – и что, защищая сегрегацию, наши лидеры отказываются от еврейских ценностей.

_________
На русский язык переведено специально для проекта Нейроразнообразие в России.